Сергей достал фотографии и долго смотрел на сморщенного старичка в дорогом пиджаке и красной сетчатой бейсболке, пытаясь отыскать в себе ну хотя бы каплю скорби. Не получалось. И дело было вовсе не в «наконец-то я богат». Просто старичок этот был настолько чужим и далеким, что жалеть его было равносильным жалости о том, что люди вообще умирают.

На то, что «дела мсье были несколько расстроены», Сергей особого внимания не обратил. А зря – потому что в Париже его ждал не самый приятный сюрприз. Он потратил столько сил, времени и денег на срочное оформление загранпаспорта и визы, влез в долги, со скандалом уволился с работы. Это все казалось такой мелочью – по сравнению с тем, что маячило впереди. Буду путешествовать, наконец-то размечтался Сергей. Где захочу, там и останусь жить – пока не надоест. Потом в другое место перееду. Такой весь из себя космополит и гражданин мира.

Париж встретил его холодным дождем с ветром и сильного впечатления не произвел. Впервые шевельнулось недоброе предчувствие – и не обмануло.

Мсье Конти зачитывал ему завещание минут сорок. Это была толстенькая брошюра, переведенная на русский язык и нотариально заверенная. Львиную долю занимало подробное описание долгов деда Поля: кому должен, сколько и под какой процент.

- Он мне что, свои долги завещал? – не дослушав до конца и на всякий случай холодея желудком, спросил Сергей.

- Ну что вы, мсье Смирнов! – махнул рукой шокированный Конти. – Мсье Уазо – порядочный человек. То есть был порядочным человеком. Ему не всегда везло в делах, особенно в последние годы. Все-таки он был очень стар и не всегда мог принять правильные решения. Оказался на грани банкротства. Поэтому и распорядился, чтобы все его имущество было обращено в деньги – для расчетов с кредиторами. Но вы не волнуйтесь, вам он тоже кое-что оставил. Правда, во Франции очень высокий налог на наследство, в зависимости от различных обстоятельств – до 65 процентов. Плюс мой гонорар как юриста…